Наташа Дубович (deprima) wrote in ru_nlp,
Наташа Дубович
deprima
ru_nlp

Депрессия. Кто виноват или отдавая должное транзактному анализу...

Я не поклонник транзактного анализа и психоанализа вообще. Я объясняю это себе тем, что я, борец по натуре, более склонна к практике. Я ценю скорость и эффективность. Меня больше волнует вопрос «как исправить», чем вопрос «кто виноват». Хотя коллеги по НЛП в свое время  предрекали мне успех именно не в групповой, а в частной терапии. На самом же деле, от психоанализа меня воротит из-за «Эдипового комплекса», на котором, в общем-то, зиждется современный психоанализ. Я не отрицаю этого явления вообще, однако я категорически против того доминантного положения в отношениях родителей и детей, которое придал ему Фрейд. Если бы я была теоретиком, я бы обосновала свою позицию. В моих условиях (условиях самозваного борца с психонедугами) мне достаточно внутреннего глубокого убеждения, что во многих случаях Эдипов комплекс отсутствует как сколько-нибудь значимая сила.

Тем не менее в свете нижеизложенных событий я вынуждена признать обоснованность и пользу метода транзактного анализа, который помог мне осознать причины моего настоящего положения. Однако здесь я обещала выкладывать собственную историю, поэтому давайте-ка вернемся в мое прошлое.

 

 

Моя бабка была красивой, статной, властной, своевольной женщиной, которая имела огромное влияние на мою мать. Я не говорю слово «подчиняла», потому что мать отчаянно сопротивлялась, отвоевывая свое право на личную жизнь и право влиять на своих детей… Мое детство сопровождали бесконечные скандалы, но чье детство они не сопровождали? Сопротивляясь, тем не менее, мать все более подпадала под влияние властной бабки, и я, ребенком, удивлялась этому парадоксу.

Подростая, я естественным образом заняла позицию матери, и противостояние обрело новую форму «я – бабка». Мать стала служить буфером между нами. И в этой роли ей также приходилось не сладко. Иногда, проигрывая мне, молодой, упорной и начитанной, бабка многозначительно завывала матери в ухо: «Вот умру я – почувствуете…»

Вы должны понимать, что я говорю сейчас об отрицательной стороне наших отношений – отношений трех женщин трех разных поколений, без мужчин, связанных тесными узами родства, борьбы за выживания и тесной совместной жизни (мы умывались друг перед другом, сквозь тонкую стенку я слышала, как мать занимается сексом – чтоб там ни говорили, это связывает людей покрепче веревок). Перед лицом мира мы были едины, как только могут быть едины три человека. Я искренне считаю свое детство удачным, и я помню много хороших дней. Но я помню и плохие…

Когда мне было пятнадцать, бабка после непродолжительной болезни умерла. Ей было 82 года. Я легко приняла ее смерть (сознаюсь, даже с облегчением), надеясь, что мать получила возможность продохнуть. Я ошиблась.

В тот день, освободившись от поручений, я вернулась домой. Мать сидела рядом с телом бабки и рыдала навзрыд. Увидев меня, она кинулась ко мне со словами «Какая же я сука, я так мало внимания уделяла ей при жизни!».

С этих пор все покатилось к чертям собачьим. Оказалось, что мать опиралась на бабку, как на прочную основу – теперь ее выбили, а я была еще мала. Мать принимала ошибочные решения одно за другим, все больше пила. У нас начались скандалы теперь уже из-за ее алкоголизма. Я поняла бабку – без поддержки сильного человека моя мать была достаточно слабовольным человеком. Я поняла бабку, но по-прежнему считала, что она поступала с матерью грубо. К сожалению, я тоже обращалась с матерью грубо - не могла удержаться, алкоголизм мне физически глубоко противен. Вы должны также понимать, что я объективно была «сильнее» матери. Но мне не хватало терпения и опыта. Она скатывалась все ниже и ниже… не на самое дно, не подумайте, так, сто грамм по вечерам, но для меня и это было трагедией. Вот тогда-то она стала повторять вслед за бабкой «Вот умру я – вы хлебнете горя».

Надо ли говорить, что так и случилось? Когда она умерла, я впала в жесточайшую депрессию, которая длилась больше трех лет.

Я склонна согласиться с Эриком Берном в том, что родители, сами того не осознавая, программируют детей на определенное поведение. Но они не виноваты, ибо не ведают, что творят. Моя дорогая, любимая ма всего лишь хотела внимания и любви к себе. Но ее посыл я, ребенок, восприняла буквально (как и все дети): «Когда я умру, ты должна страдать». И я безупречно выполнила ее завет, терзаясь чувством вины за то, что не дала ей достаточно внимания и заботы.

Надо ли указывать и на то, что этот посыл протянулся от моей бабки? Мать просто реализовала единственную доступную ей возможность докричаться до меня – других вариантов она не знала. В нашей семье было непринято открыто говорить о положительных наших чувствах друг к другу. И, соответственно, просить помощи или любви.

Однако на самом деле, я не знаю, как глубоко в века протянулась эта цепочка. Уже потом, много позже я вспомнила слова матери. Вот что она рассказывала: будучи ребенком, она часто замечала, что бабка сидит за швейной машинкой (бабка хорошо этим зарабатывала) и плачет, плачет… Мама подходила к ней и спрашивала, ма, почему ты плачешь? А та ей отвечала, да так, просто… Мама говорила мне, что из-за этих неопределенных ответов она чувствовала себя виноватой – это из-за нее плачет мать.

В самый разгар своих страданий я поняла – мать умерла не от цирроза печени. Ее убила депрессия, которая семимильными шагами развивалась после смерти бабки. Чувство вины за то, что я не распознала эту болезнь вовремя, подкосила меня окончательно. Я вспомнила мать, целыми днями валяющуюся на кровати – я думала, это лень. И до сих пор мне рвет сердце один случай.

Тогда я после работы лежала на диване рядом с ма, мы смотрели телевизор. Внезапно она молча повернулась ко мне и, уткнувшись лицом в плечо, разрыдалась. Как я могла отреагировать? Как должен реагировать ребенок, у которого ищет поддержки собственный родитель, тот, кто должен олицетворять стабильность? Я утешала ее, но я не понимала ее. Через три месяца она умерла.  

В то же время, я убеждена в некоторой генетической предрасположенности к депрессии, потому что во всех наблюдаемых случаях моей семьи (у некоторых моих родственников я обнаружила симптомы) депрессия проявлялась намного раньше, но слабо. Только сильнейший стресс выводил их из строя надолго. Так было и в моем случае.

В дополнение к исследованиям моего прошлого, я обнаружила еще одну важнейшую деталь. И снова теория Берна подтвердилась.

Я сражалась с бабкой, мать сражалась с бабкой… Чтобы как-то подкрепить свои позиции, бабка каждый день по десять раз твердила мне и моему брату страшный посыл: «Вы непутевые». Я никак непутевой не была – я училась просто блестяще. Но, сознаюсь, домашние дела меня не привлекали. Это и давало основания бабке твердить свое. Особенно при сочувствующих ей соседках, у которых дома росли такие же оболтусы. Тогда это считалось «правильным внушением». Увы, нам с братом пришлось хлебнуть горя. Он до сих пор мыкается в жизни, не находя себе места. Я с отличием закончила юрфак престижнейшего ВУЗа, сделала хорошую карьеру юриста, но все бросила ради собственного дела в другой отрасли. Затем, резко осуждая тренинги (я против групповых занятий, если это не клиническая психотрапия), отказалась от их ведения, вернулась в юридический бизнес, открыла свое дело (всегда мечтала), разочаровалась, закрыла… Чего скрывать – я мыкалась по жизни, как и мой брат. Но мне повезло больше – я борец по натуре, я нашла прекрасного мужа, я знакома с психологией и я прочла Берна…

Долгое время я удивлялась – почему я так резко разлюбила юриспруденцию, которой, буквально, «горела»? Странное охлаждение совпало со смертью матери. И теперь я понимаю, что пока мать была жива, бабушкин посыл не действовал (мать в детстве резко критиковала бабку за эти высказывания в нашу с братом сторону – что ни говори, влияние матери трудно перебить). Но когда ее не стало, даже я пошатнулась. Что говорить о моем брате, который был к ней не так близок?

Более того, со смерти матери меня преследует ощущение пустоты и это не из-за ее отсутствия – ее мне заменил муж. Однако я жила ради того, чтобы обеспечить мать, наивно полагая, что все ее горе – от недостатка средств. С ее смертью мой «сценарий» закончился. Отсюда и пустота. 

Теперь я ищу себе новый путь, новый «сценарий», как сказал бы Берн. И я отдаю ему и его последователям должное – этот парень знал, о чем говорил. В том числе и о силе родительского влияния.   




Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 13 comments